SFT-studio - рыболовный интернет-магазин. Все для нахлыста и экстремальной рыбалки. Нахлыстовая снасть, нахлыстовая удочка, нахлыстовая катушка, нахлыстовый шнур, нахлыстовый подлесок, поводок, нахлыстовые мушки. Материалы для вязания мушек. Инструменты для вязания мушек. Магазин flytying.ru
Наши телефоны: +79625854498(WhatsApp) ; +79242057655


ПОИСК

Расширенный поиск »
SFT-studio - рыболовный интернет-магазин. Все для нахлыста и экстремальной рыбалки. Нахлыстовая снасть, нахлыстовая удочка, нахлыстовая катушка, нахлыстовый шнур, нахлыстовый подлесок, поводок, нахлыстовые мушки. Материалы для вязания мушек. Инструменты для вязания мушек. Магазин flytying.ru
  ВАША КОРЗИНА
ОТЛОЖЕННЫЕ ТОВАРЫ
  ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ
КАТАЛОГ ТОВАРОВ
  • Главная
  • Контакты
  • Как сделать заказ
  • Доставка и оплата
  • Статьи
  • Ссылки
  • Форум
  • Обучение


  • ~ Данчуков А. Тайменя на мыша


    В поисках прототипа.

     

    На сайт с таким названием я наткнулся, ползая по интернету в поисках свежей информации о ловле пресноводных лососей на мушку. Не мог я тогда и предположить, что под таким девизом сложится моя первая в жизни рыбалка на Дальнем Востоке. К слову сказать, ни на том ресурсе, ни где-то либо еще я не смог обнаружить вала информации по инте­ресующей меня теме. Было для меня это довольно странно, так как статей по тайменю я видел доста­точно, правда, практически все были со спиннинговым уклоном. А посмотреть мушки мне было крайне необходимо, так как с моим европейским арсеналом для ловли лососей я мог выглядеть в далекой Азии, как папуас с Новой Гвинеи с ракуш­ками вместо рублей у питерского пивного ларька. Этого мне не хотелось, и. проверяя раз за разом «Интерсеть», я понимал, что расставлена она столь бестолково, что даже такие крупные приманки, как на тайменя, тихо проплывают мимо ее рваной ячеи. А ведь я мог бы навязать дальневосточных «помазков», еще работая летом на Кольском полу­острове. Ибо соседом весь сезон был у меня Миша Скопец, прибывший половить благородных лосо­сей в Мурманск с таким же опытом по их ловле, с каким я собирался отправиться за неблагородными в Хабаровск. Но природная лень, пиво и тогдашняя неопределенность поездки сделали свое дело. И вместо того чтобы вязать мушки для монстров амур­ских притоков, я в свободную минутку отправлялся за такой реальной и близкой семгой, отодвигая на задний план туманно-загадочных азиатских рыб. Но все-таки определенные знания от Михаила я получил, ведь что-то подсказывало мне, что никто в нашей стране не поймал на мушку такого количест­ва тайменей, как он. Может быть, кстати, сам Миша и подсказывал. И вот какую главную информацию я осознал, поглаживая половинки кроликов и чет­вертинки страусов в его коробке. Что нечего лезть со своим уставом в чужой монастырь. Это подтвер­дили и плачевные попытки Михаила «зомбировать» семгу суперуловистыми, по его словам, интрудерами, при виде которых впадает в ступор большин­ство зубастых рыб близ Магадана. Между прочим, с похожими же «сквидами», а это, как я понял, было первое поколение интрудеров, портил себе настрое­ние пару лет назад в нашем лагере один американец, отличный, кстати, бросальщик. Ну никак не мог успокоиться и впустую полоскал своего чудо-каль­мара в варзинских водах вплоть до того момента, когда я, чуть с ним не подравшись, привязал-таки «золотого убийцу». Заброса через три к последнему «прилипла» приличная рыба, что, впрочем, не стало причиной того, что сквид смог наконец-то высохнуть в коробке упрям­ца. На последнего мне походить никак не хотелось, и я издал истошный вопль возмущенного нахлыстовнка. Похожий вопль я последний раз имитировал, когда третий раз подряд украсил своей единственной в то время мушкой ветвистое дерево за своей спи­ной. Крик был услышан, и в мой почтовый ящик упало несколько успокаивающих писем с фото­графиями забавных зверьков, которые впоследствии оказались требуемыми мне имитациями пиявок, рыбок и водоплавающих крыс. Огромная благодарность Алексею Чайковскому за предель­но подробное описание мушек и своего опыта и Володе Тюрину, оперативно откликнувшемуся и впоследствии чудесно оказавше­муся моим гидом, проводником и собутыльником. Также большое спасибо всем остальным, утешавшим меня в том плане, что все равно ничего не поймаешь, так хоть на Дальний Восток посмот­ришь. Но самый большой вклад, как оказалось, внес в мое обра­зование мой друг Макс Мамаев, который умудрился впервые пощупать тайменя в Сибири на два месяца раньше меня. Он при­слал мне, причем уже с Поноя, фотографии своей самой удачной резиновой мыши, что и оказа­лось причиной всех моих успехов в предстоящей поездке. Сразу скажу, что, навязав благодаря вышеперечисленным источни­кам разных стримеров и пиявок, мышей я оставил напоследок. По опыту ловли семги на сухие мушки я понимал, что это самое сладкое, но и самое нерезульта­тивное занятие. Это подтвержда­ли и собственно советы, и отзывы уже подержавших тайменя в руках рыболовов. Рекомендаций по ловле на мышек нахлыстом было мало, и в основном они касались ловли ленка ночью. Это было слегка непонятно, потому как каждый «чайник» в России типа меня, видевший тайменя на картинке, точно знает, что брать его надо только на мыша. Даже Макс, приславший мне имита­цию, написал, что поймал на нее только три достойных рыбы, хотя у него ее было немало. Но, прав­да, добавил, что один из них у него был самый большой, кроме того, «мышкование» принесло самые большие и яркие впечат­ления с новой рыбалки. Ну вот и я хотел всего самого большого и яркого и связал трех, подобных Максовским, мышей на самых своих больших лососевых крюч­ках Partridge № 3/0.

    Я в принципе люблю круп­ные приманки, и довольно часто люди поражаются, насколько большие «Колли Доги» и «Голден Киллеры» лежат в моей лосо­севой коробке. Но тут... То, что получилось, меня порадовало. И не только меня. Моя девушка и друзья громко смеялись, а собака безумно хотела поиграть с новой мышкой, благо опыт убиения полевок и крыс у нее уже был. Впервые в жизни у меня не смог закрыться «флайбокс». Даже с одной хвостатой. Пришлось для мышей использовать специаль­ный тубус из-под ракетницы. В общем, я начал догадываться, почему у нахлыстовиков такие приманки не в большом почете. Вспоминая, как тяжко мне быва­ло расправить подлесок с кар­ликовым парусящим бомбером. я с тихой грустью смотрел на своих резиново-меховых грызу­нов. Я чувствовал себя Церетели от нахлыста и вяло отметал внут­реннюю критику, шептавшую об опасности гигантомании в искусстве. Все же даже щучьи приманки меркли пред объем­ностью моих ваяний.

    Забежав вперед, скажу, что впоследствии не обнаружил полного сходства своей крысы с мышью Максима, когда увидел последнюю воочию. Но види­мо, обе модификации имеют главные необходимые свойства: плавучесть, ненамокаемость, приемлемые полетные характе­ристики и наконец симпатии со стороны подводных любителей мышатины. Также отмечу, что все классические мышки подоб­ных размеров из стриженого оленьего меха полностью усту­пали по всем вышеперечислен­ным параметрам моей хвостатой. Даже с проложенной по телу пенкой и смазанные флотантом, они быстро намокали, тяжелели и зарывались под поверхность воды. Ночью же контролировать плавучесть искусственных гры­зунов нет никакой возможнос­ти, как, собственно, и сушить их холостыми забросами. Так что вопрос впитывания воды стоит очень остро, а представленная читателям модель может бросать­ся в бурлящую воду хоть целый день, без перерывов на сушку и отжим. Единственное, чем в луч­шую сторону отличались класси­ческие мыши из оленя от моей, так это их суперреалистичность. Мастера-мышевязы приторо­чили им и полукруглые ушки, и глазки-бусинки, и кожаный хвостик. Помимо этих неоспо­римых достоинств, они имели вполне натуральную окраску. Но, видимо, наличие у мыши ушей не делает се более привлекатель­ной в глазах лосося. Зато, понят­ное дело, наверняка повышает шансы быть удачно проданной.

    Мои же уродцы, к сожалению, были похожи на натуральную мышь не больше, чем любой из американских Микки-Маусов. Что ж, благо цели наживы у меня не стояло, да и эксперименталь­ный тираж был для этого слиш­ком мал. В общем, наконец я вылетел в Хабаровск, впервые не предоставив никаких ветери­нарных справок на провозимых мною животных.

     

    Ожидание чуда.

     

    Что чувствует каждый рыбо­лов, направляясь на новое для него место, а тем более так дале­ко, думаю, нет нужды описывать. Фантазии нескромны и поэто­му сильно воодушевляют, более опытные компаньоны, подначи­вая, многозначительно и уверен­но разводят руками. И ты уже начинаешь опасаться за то, что как там бэкинг и леска на повод­ки, и начинаешь судорожно вспоминать год их рождения на этот свет. Тем более, как в моем случае, едешь-то не за плотвой, а за жуткой и не известной боль­шинству европейцев рыбе, «хозя­ином сибирских рек», крупней­шему лососевому виду, ну и там обладателю разных других штампов и легенд — тайменем. Что еще, безусловно, будоражит, так это совершенно новая для меня рыба. А как ее за хвост брать, а если 40 кг прицепится, а не уку­сит ли, а там еще ленки и щука амурская. Фантастика. Какое удовольствие осознавать, что кого и какого бы веса ты не поймал в первый день, это будет, без­условно, твоим личным рекордом по этому виду. А ведь в прошлом году я отметил скорбную годов­щину — 10 лет с того момента, как я поймал свою самую боль­шую семгу. И за все это время не попалась ни одна крупнее хоть на 100 г. Хотя, скромничать не буду, предпосылок для поимки хоро­шего экземпляра было достаточ­но. Но — увы и ах! А тут — какие перспективы!

    Не буду утомлять читате­ля описанием дороги. Скажу одно — из Питера добираться на речку Дальнего Востока долго. Настолько, что к концу перелета сумки с виски начинают заметно легчать, а таймени в рассказах начинают неприлично походить размерами на синих китов. Итак, наконец-то мы на Кете. Река вроде имеет и другое название, но в европейской части эту дальне­восточную речку предпочитают называть именно так. Река уже легендарная, это один из прито­ков Амура, и в последнее время про нее написано не единожды. И спиннингисты, и нахлыстовики в один голос утвержда­ют о реальных шансах поимки здесь действительно крупного тайменя. Что же, увидим. Сразу скажу, что практически на всем протяжении участка реки, что мы успели проплыть за неде­лю, места для ловли нахлыстом просто изумительные. Берега из мелкой гальки, плавно уходящие в воду, как правило, отсутствие на них растительности и ком­фортная ширина реки, особенно в верхней части, делают нахлыстовика счастливейшим челове­ком. Поверьте, после Кольского полуострова с его скользкими валунами, холодной водой и кустами прямо за спиной я на Кете просто отдыхал. Честное слово, во многих местах можно было ловить просто в ботинках. Нахлыстом. заметьте, и даже одноручннком! Оговорюсь, что на реке наша компания была в середине сентября, с погодой в общем повезло, но гиды все ж сказали, что уровень воды был ниже обычного в это время. Поэтому обещать, что там всегда так прелестно, не буду.

     

    Тренировка на ленках.

     

    В первый же вечер мне уда­лось искупать своих мышек. После затянувшегося ужина был дан сигнал «Ленок», и мы, схва­тив удочки, начали мышковать. Я умышленно говорю — начали рыбачить, а не собрались и отпра­вились на рыбалку. Потому как вейдерсы никто не захотел зано­во напяливать, а все желающие в модных ботиночках отошли от приятно освещенного стола к реке. Это метров двадцать. Не знаю, поймете ли вы меня, но я от одного этого испытал кайф. Из-за специфики своей работы я минимум три месяца в году нахожусь в вейдерсах. И эти резиновые шта­нишки с одеванием-переобувани­ем меня порядком уже достали. А тут такой комфорт. Даже ботинки не намочил. Ширина реки была явно менее 30 м. поэтому даже ночью с галечного берега мой резиновый грызун бодро проде­лывал путь почти от берега до берега. До этого ночью нахлыстом мне ловить не доводилось, так что это был мой первый опыт. Ловля очень интересная и необыч­но романтическая. Кромешная тьма, силуэты противополож­ного берега слабо угадываются, кидаешь просто в неизвестность. Ощущения кардинально изменя­ются, «видео» практически ника­кого, зато здорово обостряется «аудио»-чувствительность. Ночи все были как на подбор безвет­реные, так что стоишь и впи­тываешь все звуки, издаваемые рекой. Ленок, питаясь ночью, ведет себя довольно активно, и частенько шлепки по воде от его разворотов и атак предваря­ют непосредственно тактильные ощущения поклевки. В общем, очень интересно, чувствуешь, что река живет, и слышишь не толь­ко кажущимся ужасным грохот падения «Виндкатера» с мышью на воду, но и живое присутствие рыбы. Кстати, еще один из несо­мых плюсов — совершенно не видишь огрехи забросов и. вклю­чая воображение, наслаждаешь­ся своей мифически идеальной техникой.

    Боевое крещение новенькой мышки не заставило себя долго ждать. Первые леночьи зубы впи­лись в нее уже после нескольких проводок. Вообще, честно говоря, правильно выбранное место и время после заката никому не позволяли уйти с реки неудов­летворенными. Ленка в Кете много, и поймать его не составляет какой-нибудь серьезной проблемы. Особенно в темное время суток, хотя днем он, быва­ло, и капризничал. Проблемка была в другом — сопротивление ленка при вываживании. Первый мой в жизни ленок напомнил мне вытаскивание небольшой ветки, запенившейся за мушку. Практически до самого берега у меня были сомнения по поводу жизнеспособности зацепленною объекта. И только после включе­ния налобного фонарика они про­пали. Это был тупорылый ленок. Таких лентяев я давно не ловил. Представляя ихтиофауну, с кото­рой мне предстояло встретиться, я рисовал привычную схему, где крупных рыб типа семги представлял таймень, а более мелких, но отнюдь не слабых кумжаков. — ленки. В принципе все пример­но так и оказалось, но только не случилось, что ленки хоть как-то походили активным сопротивле­нием на благородных форелей. В Кете есть и другой вид ленка — острорылый, вот тот значитель­но активнее своего собрата, но с кумжей сравнивать его все равно смешно. Обе формы ловятся как вперемешку, так и местами разде­льно, но к концу поездки в первые секунды после поклевки можешь уверенно сказать, какой из лен­ков тебе прицепился — настолько у них разное поведение при выва­живании. Острорылый, тот, что поактивнее, к сожалению, клевал реже и был мельче своего тупо­рылого собрата. Самый крупный ленок за поездку попался Стасу Горбунову и весил около 6 кг. Впечатляющий размер, при учете того, что в среднем любой ленок не превышает 1.5-2 кг.

    Про ленков закончу, не они все же персонажи названия статьи. Добавлю лишь то, что для успеш­ного ночного мышкования вам нужно очень немного. Заброс поперек реки хотя бы на десять метров, налобный фонарик для рассматривания и освобождения от крючка трофея, любая плавающая приманка (я ловил даже на поппер для басса) и, собственно, рыбная дальневосточная река типа Кеты. Замечу также, что при ночной ловле ленка попа­даются и таймени. Но они были малочисленны и очень скром­ных размеров. По крайней мере наши ночные уловы тайменя не шли ни в какое сравнение по количеству и весу экземпляров с дневными.

     

    Мой первый таймень.

     

    Ночная ловля на мышку мне понравилась, и на следующий день я решил посмотреть воо­чию, как она ведет себя в воде. Тем более. Макс написал, что не заметил какого-то равноду­шия тайменя к дневным заплы­вам грызунов. Так что шансы у меня были, тем паче день выдал­ся довольно пасмурным. Как моя мышка ведет себя в воде! Это просто бальзам для глаз. Я очень люблю половить семгу на бомберы или трубки типа «хич», но они по сравнению с мышью просто грязные надувные пузы­ри на фоне красавицы-яхты. Нет никаких потуг разглядеть слабую борозду в водной ряби, что часто происходит с намокшим и полузатонувшим бомбером. Мышь бороздит поверхность воды как крейсер, который невозможно не заметить. Совершенно не нужно заботиться об ее сушке и судо­рожно искать место взглядом, где она плывет. Она всегда на виду, чему, собственно, способствуют, прямо скажем, не супердаль­ние забросы и характер течения Кеты — это обычно ровная и плавная струя без стоячих волн и барашков. Бросание этого ре­зинового парохода, — пожалуй, единственная «ложка дегтя» в мышковании. В остальном ловля на эту поверхностную приманку доставляет массу наслаждения, даже при отсутствии поклевок. А они не были такой уж редко­стью. Ленки исправно клевали, пусть не с такой же жадностью, как прошедшей ночью, но ску­чать не давали. К тому же, даже не дотрагиваясь до приманки при атаке на мышку, они доставля­ли огромное удовольствие своей активностью. Частенько прихо­дилось делать несколько забро­сов для одной рыбины, прежде чем мышь скрывалась в ее пасти под воду. А бывало, и несколько проводок подряд сопровождались яростной атакой. Прямо говоря, дневной клев ленка, безусловно, был более капризный, нежели ночью, но, тем не менее, вчистую не прекращался никогда. И вот при очередном забросе — пок­левка, и я вытаскиваю на свет еще одного любителя хвостатых. Только совсем уж маленького, меньше килограмма, наверное. Разглядев его поближе, я понял, что размер — не единственное его отличие от предыдущих трофеев. Это случилось! Я поймал первого в своей жизни гиганта сибирских рек! Вот он, таймень, я держу его в своей ладони!

    Я сижу с трофеем на гальке, а Стае и наш гид Володя Тюрин, видимо, опасаются ко мне подходить. Еще бы, вчера в их рассказах не было места таким экземплярам. Вес трофеев закан­чивался минимум на «дцать», а на вопрос к гуру, бывают ли маленькие таймени, меня одари­вали отеческой сочувствующей улыбкой. А теперь им нужно меня фотографировать, ведь это же мой первый таймень, просто так не выпустишь. В фантазиях меркнет картинка со старинного альманаха «Рыболов-спортсмен» с маленьким человечком на фоне силуэта громадного хозяина сибирских вод...

    Первый, если можно так ска­зать, таймень отпущен, и опроки­нута рюмка за начало. Конечно, оно не сильно воодушевляет, но можно найти и положительные моменты. Меньшего тайменя я уже скорее всего не поймаю, и моя мышь оказалась вполне рабочая, можно ловить. Так оно все и оказалось.

     

    Почему мышь.

     

    Мельче лосося не поймал не только я, но и никто в коман­де, а благодаря моим резиновым грызунам я выловил 100% своих остальных пойманных в эту поездку тайменей. Случилось так не потому, что я не ловил на всякие стримеры, пиявки и интрудеры. А благодаря тем момен­там, которые выяснились при ловле на последних. Оказалось, что бросаться громадными мок­рыми  приманками с тонущим шнуром ненамного приятнее и дальше. Кроме того, крупные кролики со свинцовыми гла­зами, изображающие пиявок, норовили постоянно запутать­ся и плыть, свернувшись клуб­ком. Кроме этого, при попытках половить глубже обнаружилось неуемное желание лохматых приманок остаться навеки в при­токе Амура. Дерева в последнем хоть отбавляй, и при всем жела­нии отцепиться от подводного топляка, а тем более разогнуть такой крючок, шансов мало. Все это можно было бы пере­жить, но удовольствие от хватки и вываживания ленка на стри­мер сводится почти на нет бла­годаря отсутствию зрелищности реального сопротивления.

    В общем, могу сказать, что я посвятил в этой поездке ловле на мышь гораздо большее время, чем ни что-либо иное. Хотя у напарников и таймени периодически попадались на стримеры, у меня не вызывало желания по­святить долгое время такой под­водной рыбалке. Обычно экспе­рименты с тонущими шнурами ограничивались парой часов, с принесением в жертву Нептуну очередной мушки. Опять же то, что таймени попадались на мышь более-менее регулярно, не давало поводов надолго менять приман­ку. Замечу также, что в первые дни, когда река еще была совсем узкой и неглубокой, мышка при­носила мне тайменей больше, нежели ловили спиннингисты. Правда, хвастаться размерами не приходилось. 6-8 кг было преде­лом в начале нашего пути. А это, как заметил руководитель наше­го проплыва по бездорожью Олег Абрамов, вовсе и не таймени, а... В общем, не буду я вам говорить, как он их называет.

    А вот настоящая рыбина при­цепилась мне на мышку ранним, очень  туманным утром, когда наши рафты были почти готовы отчалить для дальнейшего сплава вниз по реке.

    В принципе наши гиды пос­матривали на мое увлечение мышками довольно снисходи­тельно. Хотя у каждого из них в коробке имелись такие образ­чики, по сравнению с которыми мои мышки казались зародыша­ми грызунов. Эти монстры были обшиты настоящими шкурками и имели такие размеры, что, ска­жем, настоящие белки при встре­че с имитациями вполне могли бы захотеть создать семью. Но почему-то жертвы генетических опытов по скрещиванию пено­пласта и шерсти в ход гидами пускались редко. Видимо, то, что большинство «крупняка» в исто­рии было поймано на глубине и спиннингом, не дает по-настоя­щему поверить в мышь. Тем не менее, мой монстр прицепился на последнюю, и хватка его была довольно жадная. Можете себе представить, какие испытываешь чувства, когда громадная рыби­на хватает прямо с поверхности совсем немаленькую приманку. Прямо на глади воды возникает воронка, куда начинает проваливаться мышь, появляются края челюстей и пасть захлопывает­ся. Поверхность воды вскипает, когда таймень, разворачиваясь, пытается уйти на глубину. Просто здорово! Это, поверьте, главные, по крайней мере для меня, впе­чатления, которые я получил от ловли тайменя. Дальнейшее вываживание было довольно вялое, без сильных рывков, а тем более свечек, просто выкачива­ние крупной рыбы. Конечно, при разворотах тайменя катушка потрескивала, но критических моментов и потных рук у меня не было. Это все с учетом того, что поводок использовался с раз­рывной нагрузкой 25-30 фунтов и катушка у меня без тормоза. Так что истории бывалых о фан­тастической силе тайменя мне показались сильно преувеличен­ными, либо люди просто семги не ловили. Но с этой рыбиной мне обниматься не пришлось, равно как и фотографировать­ся, хотя, как назло, фотографов на берегу было как папарацци в Каннах. На память мне остались только фото «smoke on the water» и обслюнявленная, порядком пожеванная резиновая мышка. Последняя была выплюнута тай­менем уже недалеко от берега, когда он, видимо, решил, что наше знакомство уже было доста­точно близким и стало докучать. Криминального в вываживании ничего не было, просто обычный сход. Это был, кстати, единствен­ный мои таймень, свалившийся с крючка, ну, и как полагается, самый крупный. Гиды оценили его килограммов в двадцать, но пусть этот заявленный вес будет на их совести.

     

    Несколько полезных советов.

     

    Олег мне сразу объяснил, что я лох и «сечь» мне надо было силь­нее. Это вполне похоже на прав­ду, потому как при ловле семги подсечкой я не сильно увлекаюсь и втыкаю крючок с довольно уме­ренной силой. Более того, хотя сходов ни до, ни после этого тай­меня у меня не было, я с удивле­нием заметил нежелание тайменя отдавать приманку даже на бере­гу. Если семга сразу после под­сечки старается с открытой пас­тью освободиться от приманки и уж на берегу явно не выказывает желания владеть ею, то таймень в точности до наоборот. Кроме того, челюсти у последнего очень сильны, то же самое можно ска­зать про его чувство жадности.

    Мышек с их одинарным крюч­ком, бывало, просто не извлечь из пасти тайменя без помощи плоскогубцев. Раздвинуть челюс­ти рыбы без инструмента крайне тяжело. В связи с этим хорошая подсечка видится мне не лиш­ней, потому как при сильной хватке пористого материала, из которого изготовлена мышь, сдвинуть последнюю во рту тай­меня представляется пробле­матичным. Еще одну причину возможной потери рыбы вижу в явной несоразмерности крючка и пасти тайменя. Гигантские, как мне казалось, одинарные крючки № 3/0 смотрятся на фоне головы хорошего экземпляра как «заглотыши». Явно просится размер покрупнее, но здесь нужно будет уже учитывать их вес. Потому как возможности искусственного грызуна летать и плавать тоже не безграничные.

    Кстати, настоящей плывущей мыши за неделю я не увидел ни разу, а на берегу всего лишь единожды. Но в их количестве в тех местах сомневаться не приходится, так же, как и в гаст­рономических предпочтениях речных лососей. Практически в каждом ленке, взятом для еды, была мышка, а иногда и не одна. Мальков же  в желудках было совсем мало. Тайменей за поез­дку мы ни одного не убили, за что отдельное уважение органи­заторам этой рыбалки. Позиция Олега Абрамова по этому поводу была довольно жесткая. И хотя из нашей компании никто осо­бенно не горел жаждой крови, все же многим еще голодающим гражданам показать такой подход к сохранению рыбы — совсем не лишнее. Вообще страшно поду­мать о ситуации, когда всю рыбу бы убивали для еды. Минимум для этого пришлось бы иметь еще одну лодку. Ведь только один (правда, крупнейший за поездку) таймень Палыча был за 30 кг, а несколько штук было за 20. Крупные рыбы были пойманы спиннингистами. На мушку, к сожалению, единственный свой шанс поймать монстра я не реа­лизовал. Добавлю, что таймени, видимо, редко берут в «заглот», так как, благо, ни одной закровившей рыбы у нас не было. И это несмотря на впечатляющие пасти трофеев.

    Крупнейшего своего и нако­нец-то зачетного тайменя я поймал весом 13.5 кг, причем на двухсотметровом участке, который помимо моих двух принес еще трех экземпляров участникам сплава. Это случилось в послед­ний день нашей экспедиции, так что я остался доволен. К тому же вечером того же дня окончатель­но умерла моя последняя мышка. Просто практически развалилась на части. Это нужно будет учесть отправляющимся в такую поез­дку без вязального станка или с недостаточным запасом мушек. Таймешачьи зубы и довольно интенсивная ловля убили три мои мыше-мушки за неделю вчистую. Пенка рвется лососями в клочья, хотя она и представ­лялась мне довольно прочной. Нитки тоже с такой конструк­цией слабнут, хоть я и всячески укреплял их, вязал все-таки для себя, любимого. Несмотря на это, на реке несколько раз был произведен необходимый профилактический ремонт при­манок. Муховязальным стан­ком выступала довольно слож­ная конструкция, состоящая из плоскогубцев Leatherman и гида Володи Тюрина. Все-таки гиды на реке — очень полезная вещь.

    Хочу  выразить признательность всем участникам сплава за отлично проведенное время на рыбачке и в лагере. И отдельную благодарность Стасу Горбунову, без приглашения которого смот­реть бы мне до сих пор, взды­хая, на картинки с тайменями. Так Дальний Восток стаи мне не таким уж и дальним.

    Напоследок скажу, что ловить на мышку в такой реке, как Кета, можно практически везде без исключения. Характер течения реки в большинстве мест, приемлемая ее ширина и глубина, а также места стоянок лососей позволяют при желании вообще не менять плавающий шнур и сухую мушку на что-то другое. Повторюсь, что, конечно, пишу только о том вре­мени, когда был там и о низком уровне воды. Так что очень сове­тую нахлыстовикам, особенно не избалованным ловлей на сухую мушку, половить тайменя на мышь. Впечатления действительно стоящие. Удачи.

     

    Мышь.

     

    Крючок: № 3/0, Partridge Bartleet Traditional Salmon Fly. Думаю, можно использовать любой другой с не меньшей про­чностью и необходимой длиной цевья

    Монтажная нить: 6/0, черная Uni-Thread. Можно и толще. Мушка крупная, а усилия при закреплении жесткой «пенки» довольно значительные

    Хвостик: полоска шкуры черного кролика. Под основание хвостика, около крючка, приклеивается тонкая узкая полоска из «пенки», препятствует захлестыванию хвостика за крючок. 1,5-2 см «пенки» достаточно. Клей Super Glue

    Тело: натуральный мех оленя и черная «пенка». Я также использовал и черный бактейл. Долго не мог найти подхо­дящую «пенку», оказалось, что все это время она была под рукой. Как ни смешно, коврик для компьютерной мыши оказался также отличным материалом для имитации ее же тела. Куски вырезаются в форме капли. Последний, изображающий голову, длиннее предыдущих и с узким, продолговатым «носом»

    Глазки: Spirit River, Tape Eyes Pearl Orange 4,5. Самый бесполезный и дорогой элемент на мушке. Ценен только тем, что это по-настоящему моя оригинальная идея. Придает мышке эксклюзивное выражение морды и даже некоторую симпатичность. Смотрится в воде неповторимо. Если кто-то будет клеить, желательно покрыть глазки лаком в несколько слоев. Хотя все равно отлетят.

    Статья опубликована с любезного разрешения редакции журнала "Нахлыст"


    << Вернуться назад
    2007-2018гг., www.flytying.ru
    Создание сайта: Александр Фролов, www.shop2you.ru

      Rambler's Top100     Spb-Spb.ru - Поисковая система Санкт-Петербурга. Рейтинг TOP100. Яндекс цитирования Специализированный Каталог Ресурсов о рыбалке